Знаєте, що мене от прям зараз дратує? Нє, навіть не дратує - бєсіть! Слово «кулічі», ага. Уявіть, і це мене, яка росла в російськомовній сімʼї. Скажу крамольне: хочеться простого, уютного українського срачу - мастить білком чи шоколадом чи взагалі кольоровим пшоном посипать, як моя бабушка. Хочеться з всіма з корзинкою потусоваться, а не вотето вот все. Дивлюся ваші фоточки з свободної...

Я хожу на маникюр к Даше больше года. Она идеальная мастерица, пунктуальная, опрятная, быстрая. Даша переехала к нам пару лет назад из какого-то уездного российского городка. И до переезда она про аннексию Крыма и войну на Донбассе ничего не знала. Даша младше меня на 10 лет, из того поколения, которое выросло при Путине. Мы не обсуждаем политику, но я ответила на многие ее вопросы и научила говорить: “паляниця” Моя сотрудница Настя, переехала с семьей около 5 лет назад, сейчас ей 19 лет. Она учится в местном колледже и подрабатывает у меня на каникулах. Настя очень интересуется политикой, слушает запрещенную музыку,...

Я сегодня в овощном насчитала 8 сортов персиков, что это если не роскошество! Мне кажется, я когда-то давно писала про надписи “Херсон”, которые появились летом 2022-го на клубнике и молодой картошечке. Сейчас таких не видно. Может, на Симферопольском привозе попадаются, интересно проверить. Арбузов, между прочим, тоже насчитала аж четыре сорта. О чем ни спросишь, все говорят “из Крыма”, даже бананы с апельсинами. В общем, источник происхождения этого изобилия не известен. Вайб южного лета в овощном ощущается ярко. А сразу через дорогу от него — военная часть, с “ежами” у въезда, ворота в колючей проволоке, утыканы камерами. А через стенку от нее стройка...

Ни на чем не могу сосредоточится, все время вспоминаю как это было 3 года назад. Как проснулись ночью, как не могли поверить в то что началась война. Как было страшно и стыдно, и больно. Как менялась реальность вокруг. Появились машины похожие на дуршлаги, на украинских номерах, но не донецких. Как менялись люди, родственники, друзья, знакомые. Как за первые месяцы войны в голове поселился новый страх: сболтнуть лишнего. Сегодня мы с этим страхом уже давние знакомые. Все что я делаю и говорю проходит сначала внутреннюю цензуру. Даже если это формально “законно” есть еще и неформальные законы, их нужно чувствовать они витают...