На блокпості мене питають: «Куди їдеш? До кого? Навіщо?» Знаю, що кожна відповідь повинна бути коротшою за три секунди. Три секунди — це межа між тим, що мене відпустять чи ні. Тому говорю повільно, рівно, без тремтіння. А всередині — ураган. Страх, який за три роки став частиною дихання.

Разговоры о мире остаются разговорами. Мечта о прекращении смертоубийства остается мечтой. Но то с какой радостью за нее ухватились даже отъявленные Зетники показывает настоящее общественное мнение. Каждый день без смертей это маленькая победа. Но для Крыма и крымчан видно только одно будущее, под контролем российской федерации на неопределенный срок с неопределенным статусом, и туманными перспективами. Это было понятно давно, но сейчас это уже про артикулировано. Как изменится наша жизнь Крымчан в мирное время? Наверное не особо, беспилотники перестанут прилетать, глушилки выключат, доты и укрытия разберут, траншеи засыплят, ну или сами зарастут, может даже заработает аэропорт.

Їду в таксі у Києві, говорю з подругою по телефону, вона в Джанкої, чекає на наших,підтримує своїх. Питаю, ну що там наголосували? Ніхто не хоче розказувати про ці «вибори». Вона теж трохи вагається, і пізніше я розумію чому. Моя подруга – спортивна тренерка, дуже професійна і заслужена. Перед виборами по всій мережі (тренувальні бази, спортшколи) «рознарядка» – «проголосувати» до 10:00 в п’ятницю (перший день виборів) за Відомо Кого. Зняти відео, що ти на дільниці, сфотографувати бюлетень з галочкою біля х..ла і скинути в певний чат. Так, в рашистському режимі можете забути про приватність і анонімність виборів, все по...

Похоронила маму месяц назад. Она очень переживала и ждала, когда вернуться внуки домой и не дождалась. Диагноз – сердечная недостаточность. Сегодня ехала в автобусе и думала о том, что моя мама ещё могла бы жить, если бы не эта чёртова россия. Я от злости позвонила знакомым и специально очень громко, чтобы все люди в автобусе слышали, начала матами проклинать всех русских и тех, кто за россию и смотрела на реакцию людей, но абсолютно все сделали вид что ничего не слышат. Я только сегодня поняла, что в Мелитополе остались одни зомби и им безразлично, в каком мире существовать.»